IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Добавить ответ в эту темуОткрыть тему
> ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ., Эпизод 2: 1918-19 год, Урал-Сибирь. Убийство царской семьи.

valt41
сообщение 13.10.2011, 15:13
Сообщение #1


Новичёк
*

Группа: Members
Сообщений: 52
Регистрация: 27.9.2011
Из: Иваново
Пользователь №: 1 938



ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
Эпизод 2: 1918-19 год, Урал-Сибирь. Убийство царской семьи.

Валентин Спицин

По материалам Комиссии Н.А.Соколова, изложенным в книге: Н. А. Соколов УБИЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ.

Преамбула Председателя Комиссии и в последствии автора книги.

«Мне выпало на долю производить расследование об убийстве Государя Императора Николая II и его семьи.

В пределах права я старался сделать все возможное, чтобы найти истину и соблюсти ее для будущих поколений.

Я не думал, что мне самому придется говорить о ней, надеясь, что ее установит своим авторитетным приговором русская национальная власть. Но суровая действительность не сулит для этого благоприятных условий в близком будущем, а неумолимое время кладет на все свою печать забвения.

Я отнюдь не претендую, что мне известны все факты и через них вся истина. Но до сего времени она мне известна более, чем кому-либо.

Скорбные страницы о страданиях Царя говорят о страданиях России. И, решившись нарушить обет моего профессионального молчания, я принял на себя всю тяжесть ответственности в сознании, что служение закону есть служение благу народа.

Знаю, что в этом исследовании на многие вопросы не найдет ответов пытливый ум человеческий: оно по необходимости ограничено, ибо основной его предмет — убийство.
Но потерпевший от преступления — носитель власти верховной, правивший многие годы одним из могущественнейших народов.

Как и всякий факт, оно свершилось в пространстве и времени и, в частности, в условиях величайшей борьбы народа за свою судьбу.
Оба эти фактора: личность потерпевшего и реальная действительность, в условиях которой свершилось преступление, — придают ему особый характер: явления исторического.
Сказано: «Одним из отличительных признаков великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его унижение, но пробьет час, он соберет свои растерянные нравственные силы и воплотит их в одном великом человеке или в нескольких великих людях, которые и выведут его на покинутую им временно прямую историческую дорогу».

Никакой исторический процесс немыслим вне представлений прошлого. В этом нашем прошлом — тяжкое злодеяние: убийство Царя и его семьи. Правдивым рассказом я полагал бы послужить моему родному народу.
Поэтому, и помня слова великого русского историка, я старался, как ни соблазнительно ярки порой были мои личные воспоминания пережитого, излагать факты, основываясь исключительно на данных строгого юридического расследования».

.
25 июля 1918 года г. Екатеринбург, где содержалась в заключении царская семья, был взят от большевиков войсками Сибирской армии и чехами.

30 июля того же года началось судебное расследование. Оно возникло у судебного следователя по важнейшим делам Екатеринбургского Окружного Суда Наметкина в обычном законном порядке: в силу предложения, данного прокурором суда 30 июля за № 131.
Далее по предложению прокурора суд передал дело члену суда Сергееву, что в некоторых случаях разрешалось специальным законом.
18 ноября 1918 года верховная власть сосредоточилась в руках Верховного Правителя России адмирала Александра Васильевича Колчака.
17 января 1919 года за № 36 Адмирал дал повеление генералу Дитерихсу, бывшему главнокомандующему фронтом, представить ему все найденные вещи царской семьи и все материалы следствия.

Постановлением от 25 января 1919 года член суда Сергеев Н.А., в силу повеления Верховного Правителя, как специального закона, выдал Дитерихсу подлинное следственное производство и все вещественные доказательства.
Передача была совершена в строго юридическом порядке в присутствии прокурора суда В. Ф. Иорданского.

В первых числах февраля месяца генерал Дитерихс доставил все материалы в г. Омск в распоряжение Верховного Правителя.

Вот вкратце результаты следствия, доказанные многочисленными следственными действиями. Привожу лишь конечную часть из этого многотомного дела, - описание следственных действий непосредственно по факту убийства. Это страшно читать, но прочтите, пожалуйста.

Кровавая бойня свершилась в одной из комнат нижнего, подвального этажа.
Один выбор этой комнаты говорит сам за себя: убийство было строго обдумано.
Из нее нет спасения: за ней глухая кладовая без выхода; ее единственное окно с двойными рамами покрыто снаружи толстой железной решеткой. Она сильно углублена в землю и вся закрыта снаружи высоким забором. Эта комната — в полной мере застенок. Убивали из револьверов и штыком.

Было сделано свыше 30 выстрелов, так как нельзя допустить, чтобы все попадания были сквозные, и пули не остались бы в телах жертв.
Было убито несколько человек, так как нельзя представить, чтобы одно лицо могло так менять свое положение в комнате я подвергаться столь многим попаданиям.
Одни из жертв находились перед смертью вдоль восточной и южной стен, другие ближе к середине комнаты. Некоторых бандиты добивали, когда они лежали уже на полу.
Если здесь была убита царская семья и жившие с ней, нет сомнения, что из своего жилища она была заманена сюда под каким-то лживым предлогом.
Российский закон называл такие убийства «подлыми».

Кто же был убит в доме Ипатьева? Вот первый вопрос, на который должно было ответить следствие.
Как только судебный следователь Наметкин вошел сюда, возникла легенда: царскую семью увезли и спасли, а вместо нее, чтобы скрыть ее спасение, расстреляли других людей.

Камердинер Чемодуров показал на следствии: «Из вещей Государя я уложил и привез в Екатеринбург следующие: одну дюжину денных рубах, 1 1/2 дюжины ночных, 1 1/2 дюжины тельных шелковых рубах, 3 дюжины носков, штук 150—200 носовых платков, 1 дюжину простынь, 2 дюжины наволок, 3 мохнатых простыни, 12 полотенцев личных и 12 полотенцев Ярославского холста; из одежды четыре рубахи защитного цвета, 3 кителя, 1 пальто офицерского сукна, 1 пальто простого солдатского сукна, 1 короткую шубку из романовских овчин, пять шаровар, 1 серую накидку, 6 фуражек, 1 шапку, из обуви семь пар шевровых и хромовых сапог».
Куда девалось все это? Было бы естественно думать: все подобные вещи увезли те, кто позаботился о семье.
Так ли это? Неумолимые факты говорят иное.

В доме Ипатьева было найдено много лекарств и разных принадлежностей для лечения Наследника Цесаревича. Мальчик все время болел здесь. Почему же не взяли и бросили на произвол судьбы самое ему нужное?

Обгорелые остатки одежды и белья, пуговицы, иголки, нитки, принадлежности дамских рукоделий, остатки различных сумочек, портмоне, шкатулочек, всевозможных щеток и т. п. — вот чем были набиты печи дома Ипатьева.
А в мусорной яме было найдено:
1. Офицерская кокарда и ленточка Святого Георгия. Чемодуров показал: «Георгиевская ленточка снята с шинели Государя Императора, с этой шинелью Государь никогда не расставался и всегда в ней ходил».
2. Образ Святого Серафима Саровского и образ Святого Симеона Верхотурского, принадлежащие Государыне.
3. Портретная рамочка и рамочка-брелок с остатками уничтоженных фотографических карточек: портретов родителей и брата Государыни.
4. Сильно изуродованная икона с надписью Государыни: “Спаси и сохрани. Мама. 1917 г. Тобольск”. Это был последний елочный подарок матери любимому сыну. Икона висела в Екатеринбурге у его постели.
Бандиты разворовали только ценное, нужное для обихода.

В апреле месяце 1919 года на территории Адмирала работала тайная большевистская организация. Она была раскрыта.Участник организации некий Логинов показал на допросе, что в ноябре месяце 1918 года ездил по делам организации в Москву.
С ним ездила заведовавшая у большевиков санитарным поездом женщина-врач Голубева и ее сожитель.

В Москве все они остановились в одной квартире. Ложась спать, Логинов, не имея подушки, попросил у Голубевой одну из ее подушек: «Она сказала, что не может дать подушку, потому что их с мужем двое. При этом она сказала, что одна из этих подушек “историческая». Я заинтересовался ее словами и попросил у нее объяснения, что это значит. Тогда она мне сказала, что подушку, которую она назвала исторической, ей дал Голощекин из числа других вещей царской семьи. Тогда же мне Голубева сказала, что из царских вещей у нее есть еще ботинки, которые ей дал также Голощекин. Подробно Голубева мне не говорила, где, когда и при каких обстоятельствах получила она их от Голощекина. Сказала только, что получить что-либо из царских вещей было очень трудно от Голощекина, что он давал их только «по блату». Рассказ Голубевой внушал и сейчас внушает мне полное доверие. Голубева — известная большевичка, деятельная работница. Она-то именно и должна была получить от Голощекина что-либо из царских вещей по ее положению».
Что не имело материальной ценности, но было самым дорогим для семьи, уничтожали или, глумясь, бросали.

Едва ли не самым дорогим для Императрицы предметом была ее икона Федоровской Божьей Матери. Она найдена в доме Ипатьева. Ее бриллианты содраны убийцами.

Чемодуров говорит: «Без этой иконы Императрица никогда никуда не выезжала. Лишить Императрицу этой иконы было бы равносильно лишить ее жизни».
В конце книги помещен список вещей царской семьи, которые остались в доме Ипатьева и которые удалось найти у разных лиц.

Теперь про рудник в урочище Четырех Братьев.
На берегу Исетского озера, в 20 верстах от Екатеринбурга, раскинулась в несколько десятков изб маленькая деревушка Коптяки. Вековая уральская глушь старым бором охватила ее и почти скрыла от человеческого взора. Она же установила и уклад жизни этой глухой деревушки. Рыба и сенокосы — вот ее интересы в летнюю пору. Наезжали сюда по летам на дачи небогатые екатеринбургские чиновники, но они селились в крестьянских избах и не портили общего колорита жизни.

Дорога, что ведет сюда из Екатеринбурга, проходит через Верх-Исетск, почти предместье города. Сначала она идет за Верх-Исетском немного лугами, а затем входит в лес и беспрерывно идет им до самых Коптяков.

Ближе к Верх-Исетску ее пересекает железная дорога на Пермь. Здесь имеется переезд № 803 с будкой для сторожа.

Ближе к Коптякам, в 9 верстах от деревни, дорогу пересекает “горнозаводская линия”. Здесь находится переезд № 184 также с будкой для сторожа.

Приблизительно в 4,5 верстах от Коптяков почти у самой дороги сохранились два старых сосновых пня. По преданию, от них росли некогда четыре сосны. Они назывались в народе Четырьмя Братьями. Это название перешло ко всему урочищу той местности.

В этом глухом урочище, в 4 верстах от Коптяков, к западу от дороги, имеется старый рудник. Наружными разработками и шахтами здесь некогда добывали железную руду. Это было давно. Многие годы был заброшен рудник, и за эти годы он сильно изменил свое лицо. Наружные разработки превратились в озера, шахты обвалились, поросли травой и лесом.

Одна-единственная шахта сохранилась в хорошем состоянии, получив название «открытой». Стенки шахты выложены прочными бревнами. Внутренняя стенка из таких же бревен делит ее на два колодца: через один спускались под землю люди и добывали там руду, через другой откачивалась вода. Глубина шахты 5 сажень 7 вершков Она всегда залита водой; под ней почти никогда не растаивает лед.

Когда разрабатывали шахту и выкидывали из нее глину, образовалась высокая глиняная площадка. Она почти со всех сторон окружает шахту и лишена всякой растительности. Вблизи этой площадки растет старая береза. Пять лесных дорожек ведут к руднику с большой коптяковской дороги. Они все сходятся у открытой шахты. Их так много потому, что некогда по ним вывозилась от разных шахт руда к коптяковской дороге. Эти дорожки — глухие, заброшенные; в летнюю пору они покрываются высокой травой.

На самой середине одной из этих дорожек, которая ближе всех к Четырем Братьям, имеется яма. Здесь искали руду. Дорожка обходит эту яму с обеих сторон.

Между переездом № 184 и описанным рудником вдоль коптяковской дороги имеются и другие рудники. Они ближе к Екатеринбургу. К ним гораздо легче подъехать, так как коптяковская дорога местами плоха для езды.
Но ни один из них не имеет других удобств, какими отличается рудник в урочище Четырех Братьев: он совершенно закрыт для постороннего взора густой чащей молодого леса; нигде нет такой удобной глиняной площадки, лишенной всякой растительности, и рядом с ней глубокой шахты.

17 июля 1918 года, ранним утром, тихая жизнь Коптяков и покой глухого рудника были нарушены рядом чрезвычайно таинственных происшествий.

Настасье Зыковой понадобилось в это раннее утро ехать в Екатеринбург. Поехала она с сыном Николаем и его женой Марьей. Настасья везла продавать рыбу, а Николай призывался в Красную Армию. Солнце еще не всходило. Был предутренний рассвет. Старый бор хранил тьму ночи.

Когда Зыковы проехали рудник и подъезжали к Четырем Братьям, навстречу им показался какой-то кортеж. Двигались телеги, шли пешие и конные красноармейцы. Как только Зыковы были замечены, к ним сейчас же подскакали двое верховых.
Вот образное показание Настасьи Зыковой: «Нам навстречу двое верховых. Один был в матросской одеже, и я его хорошо узнала. Это был верх-исетский матрос Ваганов. Другой был в солдатской одеже: в солдатской шинели и солдатской фуражке. Верховые скоро нам навстречу ехали: впереди Ваганов, а сзади солдат. Как только они к нам подъехали, Ваганов на нас и заорал: «Заворачивайтесь назад!» А сам вынул револьвер и держит у меня над головой. Лошадь мы быстро завернули, круто, чуть коробок (тележка) у нас не свалился. А они скачут около нас, и Ваганов орет: «Не оглядывайтесь, е... в... м... Застрелю!» Лошадь у нас, сколько духу в ней было, скакала. А они нас провожают, и Ваганов все револьвер у меня над головой держит и кричит: «Не оглядывайтесь, граждане, г... в... м..!» Так мы скакали до стлани, за которой Большой Покос. Там они нас провожали около полуверсты или трех четвертей версты, а потом отстали. Мы, конечно, назад не оглядывались, как только они нам это сказали... Что это такое было, я не поняла, а показалось мне, что идет войско. Приехали мы домой в Коптяки, рассказали народу, что видали. А потом что было, не знаю».

Утром 28 июля семь человек коптяковских крестьян: Николай Папин, Михаил Бабинов, Михаил Алферов, Павел Алферов, Яков Алферов, Николай Логунов и Александр Логунов отправились на рудник. Внимательно они исследовали рудник и обнаружили ценные нахождения.

28 июля вечером на рудник прибыли местный лесничий Редников с крестьянами: Николаем Божовым, Александром Зудихиным, Иваном Зубрицким и Николаем Тетеневым.
28 и 29 июля они обстоятельно исследовали и дорожку к руднику, ближайшую к Четырем Братьям, и самый рудник.

30 июля сюда прибыл судебный следователь Наметкин. С ним приезжали доктор Деревенько, камердинер Чемодуров и многие офицеры. Были обнаружены некоторые ценные нахождения.

Внимание Наметкина привлекла открытая шахта. Она подвергалась исследованию под руководством товарища прокурора Магницкого.
Следственные действия на руднике и окружающей его местности велись с 23 мая по 17 июня 1919 года.
Когда результаты следствия доложили Адмиралу Колчаку, он приказал вести раскопки. Они были начаты 6 июня и прерваны 10 июля.

Грузовой автомобиль на руднике. Серная кислота, бензин. Что же происходило на руднике в эти дни 17—19 июля 1918 года?

Путевой сторож при переезде № 184 Яков Лобухин показал:
«Как-то ночью летом прошлого года (не помню месяца и числа), во время сенокосов, когда я и семейные мои спали, я проснулся от шума автомобиля. Дело это было удивительное, потому что никогда раньше такого дела не бывало, чтобы автомобили мимо моей будки да еще по ночам ходили. Я в окно выглянул, вижу: идет по дороге к Коптякам грузовой автомобиль. Я не видел, что в нем было. Совсем я этого не заметил. Только заметил я, что сидело в нем человека четыре с винтовками, кажется, в солдатской одеже. Было это на рассвете... Тут день наступил. Народ, который ехал на Коптяки, возвращался назад и сказывал, что на Коптяки не пропускают. Где у них стояла застава, точно не скажу, а сказывали, что от моего переезда за гатью или на гати. И не было пропуску дня три-четыре».

Ранним утром 17 июля было прекращено движение по коптяковской дороге. Нет сомнения, таинственный грузовой автомобиль прошел из Екатеринбурга к Коптякам под покровом ночи на 17 июля. Он не приходил в Коптяки и скрывался где-то в лесу. Где был он? Рудник в урочище Четырех Братьев был целью его достижения. Он пришел сюда по той самой свертке-дорожке, и дошел до самой открытой шахты.

Не стану утомлять внимания читателя: показания других крестьян тождественны.

Откуда же пришел на рудник грузовой автомобиль?
Все автомобили в Екатеринбурге были отобраны большевиками. Он мог сюда прийти только из советского гаража.
Гараж был подчинен особому управлению. Там по нужде служили братья Петр и Александр Леоновы. В ночь на 17 июля первый дежурил в управлении, а второй помогал ему. Леоновы показали, что поздно вечером 16 июля к зданию чека был подан грузовой автомобиль. Шофера Никифорова здесь прогнали и увели автомобиль к дому Ипатьева. Он вернулся утром 19 июля.

Так описывают его вид братья Леоновы:
Петр: «Вся платформа автомобиля была густо запачкана кровью. Видно было, что платформу мыли и заметали, видимо, метелкой. Но тем не менее кровь явственно была видна на полу платформы».
Александр: «Я помню прекрасно, что платформа его имела большие пятна замытой крови».

Редников: «Я категорически положительно удостоверяю Вам, что около шахты валялся обрубок веревки-упаковки от ящика. Веревка была толщиной в мизинец, совершенно новая, и ясно совершенно было, что это именно упаковка от ящика: у нее сохранились характерные изгибы, как она проходила по углам ящика. Один конец ее был с петлей, как бывает у увязки. Она была не развязана, а резана или рублена, как это ясно было видно по ней». Что было доставлено на рудник в этих ящиках?

17 июля 1918 года в аптекарский магазин «Русское Общество» в Екатеринбурге явился служащий комиссариата снабжения Зимин и от имени областного комиссара Войкова (да, того самого Войкова, который любил убивать детей, и растворять трупы в серной кислоте!) предъявил управляющему Мецнеру письменное требование:
“Предлагаю немедленно без всякой задержки и отговорок выдать из Вашего склада пять пудов серной кислоты предъявителю сего.
Обл. Комиссар Снабжения Войков”.
Кислота была выдана тогда же Зимину, и он расписался в получении ее на самом требовании Войкова.
В тот же день, поздно вечером, Зимин снова явился в магазин и предъявил второе требование Войкова:
“Предлагаю выдать еще три кувшина японской серной кислоты предъявителю сего.
Обл. Комиссар Снабжения Войков”.

И эта кислота была выдана Зимину под его расписку на том же требовании.
Всего было выдано кислоты 11 пудов 4 фунта.

Поздним вечером 17 июля и днем 18 июля эта кислота в деревянных ящиках, обмотанных веревками, и была доставлена на рудник красноармейцами и одним из служащих комиссариата снабжения.

В дни оцепления рудника туда доставлялся также в большом количестве бензин.
Он возился в грузовых автомобилях. Они не шли дальше переезда № 184 и оставались здесь. На рудник его доставляли от переезда лошадьми.
18 июля ехал из города в Коптяки инженер Котенев. Его не пропустили у переезда. Он видел бочонок с бензином: “На автомобиле стоял железный бочонок от бензина. Я утверждаю, что это был именно бочонок от бензина. В таких бочонках всегда бывает бензин... Я точно могу Вам определить количество бензина, которое должно было входить в бочонок, что был на грузовом автомобиле. Это был бочонок на 10—11 пудов».
Василий Лобухин показал: «18 июля утром часов в 7 прошел времянкой (из Екатеринбурга) грузовой автомобиль и пошел по коптяковской дороге, но саженях в 150 от нашего переезда он остановился. Что именно на нем было, я хорошо не заметил. Показалось мне, что на нем были или бочки, или ящики. После обеда еще один грузовой автомобиль прошел и на том же месте остановился. Тут я хорошо заметил, что в этом автомобиле в железных бочках бензин везут. Я вздумал попросить бензину, взял бутылку и пошел туда, где на коптяковской дороге стояли эти два грузовых автомобиля; я и в этот раз хорошо не заметил, что было на первом из автомобилей, который первым пришел. На втором же было бочки три бензина или, может быть, две. Бочки все были железные. Около обоих автомобилей было человек 5 людей... Попросил я у них налить мне бензину. Они дали мне бутылку».

Многие видели, как возился бензин. Оценивая показания свидетелей, я утверждаю, что его было доставлено на рудник самое меньшее 40 пудов.

Исследуя шахту, 28 июля Редников и крестьяне, а 30 июля и судебный следователь Наметкин нашли, что лед в ее большом колодце был пробит, а в малом совсем уничтожен.
Позднее я установил осмотром шахты, что дно малого колодца было, кроме того, засыпано глиной, взятой с соседней площадки, на 12 вершков.
На этой площадке крестьяне обнаружили большой костер, несколько дальше от нее у старой березы — другой.
Что же привозил на рудник грузовой автомобиль в ночь на 17 июля?
Что сжигали в двух больших кострах?
Что прятали на дне шахты?
Зачем привозили сюда серную кислоту и бензин?
Самый лучший ответ на все эти вопросы дадут предметы, которые были найдены на руднике.

Вот что было найдено на руднике в урочище Четырех Братьев:
1. Образ Святого Николая Чудотворца.
2. Образ Святителей Гурия, Авива и Самона.
3. Образ Спасителя.
Образа хорошей работы. Они сильно пострадали от ударов в самый лик изображений.
Сзади у них были подушечки для ношения на груди. Подушечка сохранилась в исправности у третьего образа.
Теглева и Эрсберг удостоверили, что эти образа принадлежали детям; образ Николая Чудотворца — Ольге Николаевне. Обычно эти образа висели у их кроватей. В дорогу они надевали их на себя. И еще нашли ювелирные изделия. Как попали на рудник царские драгоценности?

Императрица, подвергшись в Екатеринбурге на первых же порах грубому обращению, писала в Тобольск и просила позаботиться о драгоценностях. Перед отъездом детей из Тобольска их зашили в одежды. Бандитам это не было известно, поэтому этот след преступления они не замели.

Теглева показала: «Мы взяли несколько лифчиков из толстого полотна. Мы положили драгоценности в вату и эту вату мы покрыли двумя лифчиками, а затем эти лифчики сшили. Таким образом, драгоценности были зашиты между двумя лифчиками, а сами они были с обеих сторон покрыты ватой. В двух парах лифчиков были зашиты драгоценности Императрицы. В одном из таких парных лифчиков было весом 4 1/2 фунта драгоценностей вместе с лифчиками и ватой. В другом было столько же весу. Один надела на себя Татьяна Николаевна, другой Анастасия Николаевна. Здесь были зашиты (в обоих парных лифчиках) бриллианты, изумруды, аметисты.
Драгоценности Княжен были таким же образом зашиты в двойной лифчик, и его (не знаю, сколько в нем было весу) надела на себя Ольга Николаевна.
Кроме того, они под блузки на тело надели на себя много жемчугов.
Зашили мы драгоценности еще в шляпы Княжен между подкладкой и бархатом. Из драгоценностей этого рода я помню большую жемчужную нитку и брошь с большим сапфиром и бриллиантами.
У Княжен были верхние синие костюмы из шевиота. На этих костюмах (летних, в которых они поехали) пуговиц не было, а были кушаки и на каждом кушаке по две пуговицы. Вот эти пуговицы мы отпороли и вместо пуговиц вшили драгоценности, кажется, бриллианты, обернув их сначала ватой, а потом черным шелком.
Кроме того, у Княжен были еще серые костюмы из английского трико с черными полосками: это были осенние костюмы, которые они носили и летом в плохую погоду. Мы отпороли на них пуговицы и также пришили драгоценности, также обернув их ватой и черным шелком»

Заметные для глаза предметы, как, например, палец, труп собачки маленькой Княжны Настеньки Джемми, многие кости, были найдены на дне открытой шахты, где они (в малом колодце) были засыпаны землей с глиняной площадки.

Рудник выдал тайну ипатьевского дома.

Вечером 16 июля царская семья и жившие с ней люди были еще живы.
А ранним утром 17 июля, под покровом ночной тьмы, грузовой автомобиль привез их трупы на рудник в урочище Четырех Братьев.
На глиняной площадке у открытой шахты трупы обнажили. Одежду грубо снимали, срывая и разрезывая ножами. Некоторые из пуговиц при этом разрушались, крючки и петли вытягивались.
Скрытые драгоценности, конечно, были обнаружены. Но некоторые из них, падая на площадку, среди множества других оставались незамеченными и втаптывались в верхние слои площадки.

Главная цель была уничтожить трупы. Для этого прежде всего нужно было разделить трупы на части, разрезать их. Это делалось на площадке.

Удары острорежущих орудий, разрезая трупы, разрезали и некоторые из драгоценностей, втоптанные в землю.
Бандиты спешили, армия Колчака с часу на час будет здесь.

Экспертиза установила, что некоторые из драгоценностей разрушены сильными ударами каких-то твердых предметов: не острорежущих орудий. Это те именно, которые были зашиты в лифчиках Княжен и разрушены в самый момент убийства пулями на их телах.

Части трупов сжигались в кострах при помощи бензина и уничтожались серной кислотой. Оставшиеся в телах пули падали в костры; свинец вытапливался, растекался по земле и, охлаждаясь затем, принимал форму застывших капель, пустая оболочка пули оставалась.

Сжигаемые на простой земле трупы выделяли сало. Стекая, оно просалило почву.

Разорванные и разрезанные куски одежды сжигались в тех же кострах. В некоторых были крючки, петли и пуговицы. Они сохранились в обожженном виде. Некоторые крючки и петли, обгорев, остались неразъединенными, нерасстегнутыми.

Заметив некоторые оставшиеся предметы, преступники побросали их в шахту, пробив в ней предварительно лед, и засыпали их землей.
Здесь та же самая картина, что и в ипатьевском доме: судорожное стремление скрыть от мира совершенное цудовищное злодеяние.

Так говорят о преступлении самые лучшие, самые ценные свидетели: немые предметы. Послушаем теперь, что сказал о нем лукавый человеческий язык.

Показания свидетелей и объяснения обвиняемых об убийстве царской семьи:
Дом Попова, где помещалась наружная охрана, находится против дома Ипатьева по Вознесенскому переулку. Охрана занимала только верхний этаж, в нижнем проживали частные лица.

Живший в нижнем этаже крестьянин Буйвид показал: «Ночь с 16 на 17 июля 1918 года я хорошо восстанавливаю в своей памяти, потому что вообще в эту ночь я не спал, и помню, что около 12 часов ночи я вышел во двор и подошел к навесу, меня тошнило, я там остановился. Через некоторое время я услыхал глухие залпы, их было около 15, а затем отдельные выстрелы, их было 3 или 4, но эти выстрелы были не из винтовок произведены: было это после двух часов ночи; выстрелы были от Ипатьевского дома и по звуку глухие, как бы произведенные в подвале».

Охранник Михаил Иванов Летемин — из Сысертского завода, Екатеринбургского уезда. Портной по профессии, малограмотный, темный человек. В прошлом судился за растление малолетних. Пошел в охрану исключительно из-за жалования. Один из всей охраны жил с семьей на частной квартире и не ушел с красными, так как не видел ничего худого в том, что был в охране. Его скоро обнаружили в Екатеринбурге: выдал его спаниель Наследника Джой, им присвоенный после убийства.

Он показал на допросе у Сергеева:
«16-го июля я дежурил на посту № 3 с 4-х часов дня до 8 часов вечера (у калитки внутри двора) и помню, что, как только я вышел на дежурство, б. Царь и его семья возвращались с прогулки; ничего особенного я в этот раз не заметил.
17-го июля я пришел на дежурство в 8 часов утра; предварительно я зашел в казарму и здесь увидел мальчика, состоявшего в услужении при царской семье (Леонида Седнева). Появление мальчика меня очень удивило, и я спросил: «Пошто он здесь?» На это один из товарищей — Андрей Стрекотин, к которому я обратился с вопросом, только махнул рукой и, отведя меня в сторону, сообщил мне, что минувшей ночью убиты Царь, Царица, вся их семья, доктор Боткин, повар, лакей и состоявшая при царской семье женщина.

По словам Стрекотина, он в ту же ночь находился на пулеметном посту в большой комнате нижнего этажа и видел, как в его смену (а он должен был дежурить с 12 часов ночи до 4 часов утра) сверху привели вниз Царя, Царицу, всех царских детей, доктора, двоих служителей и женщину и всех их доставили в ту комнату, которая сообщается с кладовой.

Стрекотин мне объяснил, что на его глазах комендант Юровский (бывший одесский вор) вычитал бумагу и сказал: «Жизнь ваша кончена». Царь не расслышал и переспросил Юровского, а Царица и одна из царских дочерей перекрестились. Они мужественно выслушали визгливую речь уголовника, и не склонили голов.

Озверевший Юровский выстрелил в Царя и убил его на месте, а затем стали стрелять латыши и разводящий Павел Медведев. Из рассказа Стрекотина понятно, что убиты были решительно все. Сколько было выстрелов произведено во время расстрела, не знаю, не спрашивал.

Тот же Стрекотин, между прочим, сказал мне, что после Царя был убит «черноватенький» слуга: он стоял в углу и после выстрела присел и тут же умер.
Других подробностей касательно расстрела я не знаю. Выслушав рассказ, я сказал: «Сколько народу перестреляли, так ведь крови на полу должно быть очень много». На это мое замечание кто-то из товарищей (кто именно, не помню) объяснил, что к ним в команду присылали за людьми, и вся кровь была смыта.
В этот раз беседовать дольше мне не пришлось, так как нужно было идти на караул. Отбыв дежурство, я вернулся в казарму, и тогда мне объяснили, что, вероятно, нам придется идти на фронт. Я сказал, что на фронт не пойду, так как «не рядился» на это, а рядился только служить в караульной команде при доме особого назначения.
Поговорив немного об этом, снова свели речь про убийство Царя и его семьи; находившийся в это время в казарме шофер Люханов объяснил, что всех убитых он увез на грузовом автомобиле в лес, добавив, что кое-как выбрался: темно да пеньки по дороге. В какую сторону были увезены убитые и куда девали их трупы — ничего этого Люханов не объяснил, а я сам не спросил.

Тогда я заинтересовался еще узнать, как вынесли убитых из дому, полагая, что опять-таки при переноске окровавленных тел должно оставаться много кровяных следов; кто-то из команды (кто именно — не помню) сказал, что вынесли трупы через черное крыльцо во двор, а оттуда — на автомобиль, стоявший у парадного крыльца; говорили, что тела выносили на носилках; сверху тел были чем-то закрыты: следы крови во дворе заметали песком.

В течение 18, 19, 20 и 21 числа июля как из помещений, занимаемых царской семьей, так и из кладовых и амбаров, увозили на автомобиле царские вещи. Увозом вещей распоряжались два молодых человека — помощники Юровского, тоже бывшие воры; вещи увозили на вокзал, так как уже советское начальство решило покинуть Екатеринбург, ввиду приближения чехословаков.

По поводу убийства царской семьи мне еще передавал австриец по имени Рудольф, прислуживавший коменданту, что комендант в ту ночь предупреждал его, чтобы он не боялся, если услышит что-нибудь ночью».

Охранник Филипп Полиевктов Проскуряков — также родом из Сысертского завода. Пошел в охрану из-за жалованья. Был в составе охраны до последнего момента и ушел вместе с другими охранниками на фронт, но сбежал оттуда и вернулся в Екатеринбург, где был разыскан агентом Алексеевым.

Так записано его объяснение у Алексеева:
«Я, агент Уголовного Розыска Алексеев, расспрашивал задержанного Филиппа Проскурякова по обстоятельствам дела, причем он, Проскуряков, отзывался полным незнанием чего-либо по данному делу, объяснив, что он на охране Ипатьевского дома, где помещался Царь с семьею, совсем не был и ничего по этому делу не знает. Был он мобилизован в числе других на охрану ипатьевского дома, но дорогой сбежал и на охране не был.

При дальнейшем же расспросе его на следующий день 22 февраля с предъявлением Павлу Спиридонову Медведеву, который уличил его, что он дал несправедливое показание о том, что он не был на охране ипатьевского дома и что он, Филипп Проскуряков, был до конца пребывания Царя с семьею на охране этого дома, он, Проскуряков, изменил свое первоначальное показание и объяснил, что он действительно был на охране ипатьевского дома, где находился Царь с семьею, но ничего по делу не знает, и где находится Царь и его семья, ему неизвестно. Живы они или нет, не знает.

При расспросе далее обо всех подробностях пребывания его на охране в доме Ипатьева он, Проскуряков, еще уклонялся от дачи каких-либо существенных сведений по делу и, наконец, подтвердил лишь то обстоятельство, что Павел Медведев вечером, какого числа, не упомнит, незадолго до оставления большевиками города Екатеринбурга приходил в караульное помещение, где находилась охрана дома, и в числе охранников был он, Проскуряков, и предупреждал охрану, что в эту ночь будут выстрелы, чтобы они не тревожились и были в то же время наготове на всякий случай, причем сказал, что в эту ночь будет расстрел семьи. Что происходило в эту ночь, он, Проскуряков, не знает, так как после прихода Медведева лег спать на печь в караульном помещении и проспал всю ночь. Утром слышал от красноармейца Андрея Старкова, что семью увезли из дома.

При последующем расспросе Проскуряков еще изменил свое показание в последней части и объяснил, что слышал от красноармейцев, бывших на охране дома, что Царя Николая II и его семью расстреляли и увезли куда-то на автомобиле. При этом Проскуряков объяснил, что сам он Николая II и его семью тогда не видел, действительно ли они расстреляны и вывезены, не знает, трупов он их не выносил и кровь замывать в комнате расстрела в числе других лиц не ходил. Наряжал ли Медведев охрану выносить трупы и замывать кровь в комнате расстрела, не слыхал.

Наконец, на спрос мой, агента Уголовного Розыска, 28 февраля он, Проскуряков, подтверждая свои прежние показания в отношении того, что он ничего по данному делу не знает и что были ли расстреляны в ночь на 17 июля нового стиля Царь Николай II и его семья, ему неизвестно, добавил, что в то время, когда было это происшествие, он, Проскуряков, вместе с красноармейцем Егором Столовым, бывшим на охране ипатьевского дома, были посажены разводящим Павлом Медведевым в баню при караульном помещении, где сидели два дня под арестом за то, что напились пьяны, а потому он, Проскуряков, и не знает, что происходило в ту ночь в доме Ипатьева, где находился Царь и его семья».

Проскуряков объяснил у меня на допросе:
«Убийство их произошло в ночь со вторника на среду. Числа я не помню. Я помню, что в понедельник мы получили жалованье. Значит, это было 15 числа в июле месяце, считая по новому стилю. Нам жалованье платили два раза в месяц: 1-го числа и 15-го каждого месяца. На другой день после получки жалованья, значит, во вторник 16 июля до 10 часов утра, я стоял на посту у будки около Вознесенского проспекта и Вознесенского переулка. Егор Столов, с которым я вместе жил в одной комнате, стоял тогда в эти же часы в нижних комнатах дома. Кончив дежурство, мы со Столовым пошли попьянствовать. Напились мы со Столовым всласть денатурату и под вечер пришли домой, так как нам предстояло дежурить с 5 часов.

Медведев увидел, что мы пьяные, и посадил нас под арест в баню, находившуюся во дворе дома Попова. Мы там и уснули. Спали мы до 3 часов ночи (по солнечному времени 1 час). В 3 часа ночи к нам пришел Медведев, разбудил нас и сказал нам: «Вставайте, пойдемте!» Мы спросили его: «Куда?» Он нам ответил: «Зовут, идите!»

Я потому Вам говорю, что было это в 3 часа, что у Столова были при себе часы, и он тогда смотрел на них. Было именно 3 часа. Мы встали и пошли за Медведевым.
Привел он нас в нижние комнаты дома Ипатьева. Там были все рабочие охранники, кроме стоявших тоща на постах.

В комнатах стоял как бы туман от порохового дыма и пахло порохом и кровью. В задней комнате с решеткой в окне, которая рядом с кладовой, в стенах и полу были удары пуль. Пуль особенно были много (не самых пуль, а отверстий от них) в одной стене, той самой, которая изображена на предъявленной мне Вами фотографической карточке, но были следы пуль и в других стенах. Штыковых ударов нигде в стенах комнаты не было. Там, где в стенах и полу были пулевые отверстия, вокруг них была кровь; на стенах она была брызгами и пятнами; на полу — маленькими лужицами. Были капли и лужицы крови и во всех других комнатах, через которые нужно было проходить во двор дома Ипатьева из этой комнаты, где были следы от пуль. Были такие же лужи крови и во дворе к воротам на камнях.

Ясное дело, в этой именно комнате с решеткой незадолго до нашего со Столовым прихода убили много людей. Увидев все это, я стал спрашивать Медведева и Андрея Стрекотина, что произошло.

Они мне сказали, что только что расстреляли всю царскую семью и всех бывших при ней лиц, кроме мальчика-слуги.

Стали мы все мыть полы, чтобы уничтожить следы крови. В одной из комнат было уже штуки 4—5 метел. Кто их именно принес, я не знаю. Думаю, принесли их со двора...

По приказанию Медведева Кронидов принес из-под сарая со двора опилок. Все мы мыли холодной водой и опилками полы, замывали кровь. Кровь на стенах, где был расстрел, мы смывали мокрыми тряпками.
В этой уборке принимали участие все рабочие, кроме постовых.

И в той именно комнате, где была побита царская семья, уборку производили многие. Помню я, что работали тут человека два латышей, сам Медведев, отец и сын Смородяковы, Столов. Убирал в этой комнате и я. Но были еще и другие, которых я забыл.

Таким же образом, то есть водой, мы смыли кровь во дворе и с камней.

Пуль при уборке я лично никаких не находил. Находили ли другие, не знаю. Когда мы со Столовым пришли в нижние комнаты, тут никого, кроме нескольких латышей, Медведева и наших и злоказовских рабочих, не было. Юровского при этом не было. Никулин же, как говорил тогда Медведев, был в верхних комнатах, куда дверь из нижних комнат была заперта со стороны верхних комнат. Золотых вещей или каких-либо драгоценностей, снятых с убитых, в нижних комнатах я нигде не видел.

Я хорошо помню, что именно Андрей Стрекотин стоял у пулемета в нижних комнатах. Это я очень хорошо помню. Он все обязательно видел.
Спрашивали я и Столов также и Медведева.

Оба они со Стрекотиным говорили согласно и рассказали следующее.
Вечером Юровский сказал Медведеву, что царская семья ночью будет расстреляна, и приказал предупредить об этом рабочих и отобрать у постовых револьверы... Пашка Медведев приказание Юровского в точности исполнил, револьверы отобрал, передал их Юровскому, а команду предупредил о расстреле царской семьи часов в 11 вечера.

В 12 часов ночи Юровский стал будить царскую семью, потребовав, чтобы они все оделись и сошли в нижние комнаты. По словам Медведева, Юровский будто бы такие объяснения привел Царской семье: ночь будет «опасная», то есть, как я понимаю, он им сказал, что в верхнем этаже будет находиться опасно на случай, может быть, стрельбы на улицах, и поэтому потребовал, чтобы они все сошли вниз.

Они требование Юровского исполнили и сошли все вниз. Здесь были сам Государь, Государыня, Наследник, все четыре дочери, доктор, лакей, горничная, повар.
Мальчику же Юровский суток, кажется, за полтора приказал увести в помещение нашей комнаты, где я его видел до убийства сам.

Всех их привели в ту самую комнату, где в стенах и в полу было много следов пуль. Встали они все в два ряда и немного углом вдоль не одной, а двух стен.
Сам Юровский стал читать им какую-то бумагу. Государь не дослушал и спросил Юровского: «Что?» А он, по словам Пашки, поднял руку с револьвером и завизжал Государю, показывая ему револьвер: «Вот что!»

Пашка сам мне рассказывал, что он выпустил пули 2—3 в Государя и в других лиц, кого они расстреливали. Показываю сущую правду. Ничего вовсе он мне не говорил, что он будто бы сам не стрелял, а выходил слушать выстрелы наружу: это он врет.

Когда их всех расстреляли, Андрей Стрекотин, как он мне это сам говорил, снял с них все драгоценности. Их тут же отобрал Юровский и унес наверх. После этого их всех навалили на грузовой автомобиль, кажется, один и куда-то увезли. Шофером был на этом автомобиле рабочий злоказовской фабрики Люханов. Об этом я Вам передаю со слов Медведева... По какому направлению их увезли, не знаю.
Этого тогда не знал, должно быть, и сам Медведев, потому что обставил это дело Юровский тайной».

Охранник Анатолий Александрович Якимов — родом из Юговского завода, Пермского уезда. По профессии — токарь, работал на Мотовилихинском заводе. Ушел на войну добровольцем. После переворота 1917 года он — член полкового комитета в 494-м Верейском полку. После развала фронта приехал на родину и поступил на фабрику Злоказовых в Екатеринбурге.
В охрану пошел из-за легкой работы и хорошего жалованья.
По натуре — неуравновешенный. Мечтал о «лучшей жизни», но осуждал большевистский террор, хотя до конца оставался в охране и занимал начальнический пост: разводящего. Ушел вместе с красными при оставлении Екатеринбурга. Но когда они оставили и Пермь, не пошел за ними и в рядах армия Адмирала дрался с ними.
Здесь его отыскал и задержал агент Алексеев.

Якимов объяснил на допросе:
«15 июля в понедельник у нас в нашей казарме в доме Попова появился мальчик, который жил при царской семье и катал в коляске Наследника. Я тогда же обратил на это внимание. Вероятно, и другие охранники также на это обратили внимание. Однако никто не знал, что это означает, почему к нам привели мальчика. Сделано же это было, безусловно, по приказанию Юровского.

16 июля я был дежурным разводящим. Я дежурил тогда с 2 часов дня до 10 часов вечера. В 10 часов я поставил постовых на все посты.
Пост № 3 (во дворе дома у калитки) занял Брусьянин, пост № 4 (у калитки в заборе вблизи парадного крыльца, ведущего в верхний этаж) занял Лесников, пост № 7 (в старой будке между стенами дома и внутренним забором) занял Дерябин, пост № 8 (в саду) занял Клещев.

Постовые, которых я поставил в 10 часов вечера, должны были сменяться в 2 часа ночи уже новым разводящим, которому я сдал дежурство, — Константином Добрыниным.
Сдав дежурство, я ушел в свою казарму. Помню, что я пил чай, а потом лег спать. Лег я, должно быть, часов в 11.

Часа, должно быть, в 4 утра, когда уже было светло, я проснулся от слов Клещева. Проснулись и спавшие со мной Романов и Осокин. Он говорил взволнованно: «Ребята, вставайте! Новость скажу. Идите в ту комнату!» Мы встали и пошли в соседнюю комнату, где было больше народа, почему нас и звал туда Клещев.

Когда мы собрались все, Клещев сказал: «Сегодня расстреляли Царя».
Все мы стали спрашивать, как же это произошло, - и Клещев, Дерябин, Лесников и Брусьянин рассказали нам следующее. Главным образом рассказывали Клещев с Дерябиным, взаимно пополняя слова друг друга. Говорили и Лесников с Брусьяниным, что видели сами. Рассказ сводился к следующему.

В 2 часа ночи к ним на посты приходили Медведев с Добрыниным и предупреждали их, что им в эту ночь придется стоять дольше 2 часов ночи, потому что в эту ночь будут расстреливать Царя. Получив такое предупреждение, Клещев и Дерябин подошли к окнам. Клещев к окну прихожей нижнего этажа, которая изображена на чертеже у Вас цифрой I, а окно в ней, обращенное в сад, как раз находится против двери из прихожей в комнату, где произошло убийство, то есть в комнату, обозначенную на чертеже цифрой II;
Дерябин же—к окну, которое имеется в этой комнате и выходит на Вознесенский переулок.

В скором времени, — это было все, по их словам, в первом часу ночи, считая по старому времени, или в третьем часу по новому времени, которое большевики перевели тоща на два часа вперед, — в нижние комнаты вошли люди и шли в комнату, обозначенную на чертеже нижнего этажа цифрой I. Это шествие наблюдал именно Клещев, так как ему из сада через окно это было видно. Шли они все, безусловно, со двора через дверь сеней, обозначенных на чертеже цифрой XII, а далее через комнаты, обозначенные цифрами VIII, VI, IV, I, в комнату, обозначенную цифрой II.
Впереди шли Юровский и Никулин. За ними шли Государь, Государыня и дочери: Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, а также Боткин, Демидова, Трупп и повар Харитонов. Наследника нес на руках сам Государь. Сзади за ними шли Медведев и латыши, то есть те десять человек, которые жили в нижних комнатах и которые были выписаны Юровским из чрезвычайки. Из них двое были с винтовками.

Когда они были введены в комнату, обозначенную цифрой II, они разместились так: посередине комнаты стоял Царь, рядом с ним на стуле сидел Наследник по правую руку от Царя, а справа от Наследника стоял доктор Боткин. Все трое, то есть Царь, Наследник и Боткин, были лицом к двери из этой комнаты, обозначенной цифрой II, в комнату, обозначенную цифрой I.
Сзади них у стены, которая отделяет комнату, обозначенную цифрой II, от комнаты, обозначенной цифрой III (в этой комнате, обозначенной цифрой III, дверь была опечатана и заперта; там хранились какие-то вещи), стали Царица с дочерьми. Я вижу предъявленный Вами фотографический снимок этой комнаты, где произошло убийство их. Царица с дочерьми стояла между аркой и дверью в опечатанную комнату, как раз вот тут, где, как видно на снимке, стена исковыряна.

В одну сторону от Царицы с дочерьми встали в углу повар с лакеем, а в другую сторону от них также в углу встала Демидова. А в какую именно сторону, в правую или в левую, встали повар с лакеем, и в какую встала Демидова, не знаю.

В комнате, вправо от входа в нее, находился Юровский; слева от него, как раз против двери из этой комнаты, где произошло убийство, в прихожую, обозначенную цифрой I, стоял Никулина Рядом с ним в комнате же стояла часть латышей. Латыши находились и в самой двери. Сзади них стоял Медведев.

Такое расположение названных лиц я описываю со слов Клещева и Дерябина. Они пополняли друг друга. Клещеву не видно было Юровского. Дерябин видел через окно, что Юровский что-то кричал, маша рукой. Он видел, вероятно, часть фигуры, а главным образом руку Юровского. Что именно говорил Юровский, Дерябин не мог передать. Он говорил, что ему не слышно было его слов.

Тут же, в ту же минуту за словами Юровского раздалось несколько выстрелов.
Расстреливаемые стали падать один за другим. Первым пал, как они говорили, Царь, за ним Наследник. Демидова же, вероятно, металась. Она, как они оба говорили, закрывалась подушкой. Была ли она ранена или нет пулями, но только, по их словам, была она приколота штыками одним или двумя отморозками из чрезвычайки.

Когда все они лежали, их стали достреливать и докалывать. Но из лиц царской семьи, я помню, они называли только одну, маленькую Анастасию, как приколотую штыками.

Кто-то принес, надо думать, из верхних комнат несколько простынь. Убитых стали завертывать в эти простыни и выносить во двор. Со двора их выносили в автомобиль, стоявший за воротами дома в пространстве между фасадом дома, где парадное крыльцо в верхний этаж, и наружным забором: здесь обычно и стояли автомобили.

Всех их перенесли в грузовой автомобиль и сложили всех в один.
Из кладовой было взято сукно. Его разложили в автомобиль, на него положили трупы и сверху их закрыли этим же сукном. Кто ходил за сукном в кладовую, не было разговора. Ведь не было же у нас допроса, как сейчас. Кабы я знал раньше, мог бы спросить.

Когда трупы были уже унесены из дома, тогда двое из латышей: молодой в очках и другой молодой, лет 22, блондин, — стали метелками заметать кровь и смывать ее водой при помощи опилок. Говорили Клещев с Дерябиным, что кровь с опилками куда-то выкидывалась. Крови было много.

Еще кто принимал участие в уборке крови, я положительно не знаю. Из рассказов их выходило так, что постовых для этого дела не трогали. Все они продолжали стоять на своих постах, пока их не сменили.

Дерябин прямо ругался за такое Дело и называл убийц «мясниками». Он говорил про них с отвращением. Брусьянин не мог вынести этой картины, когда покойников стали вытаскивать в белых простынях и класть в автомобиль: он убежал со своего поста на задний двор.

Такие показания приводит следователь Н.А.Соколов.

В прочих источниках также публикуются различные документы, относящиеся к этому чудовищному по своему зверству и цинизму убийству бывшего Императора, его семьи и свиты. Связь между руководством большевистской партии в Москве, санкционировавшим убийство, и Уральским Советом, определившим время и способ убийства, была позднее описана Троцким.
«Я вернулся в Москву после падения Екатеринбурга. Зайдя к Свердлову, я спросил его мимоходом: «Да, кстати, а что с царем?» «Все кончено, — ответил Свердлов, — он расстрелян». «А где семья?» «И семья вместе с ним». «Все» — спросил я с оттенком удивления. «Все, — ответил Свердлов. — А что?» Он хотел увидеть мою реакцию. Я ничего не ответил. «А кто принял решение?» — обратился я к нему. «Мы решили это здесь. Ильич считал, что мы не должны оставлять белым знамя, которым бы они везде размахивали, особенно в теперешних трудных условиях».
Я не стал больше задавать вопросов и счел дело закрытым, — пишет далее Троцкий. Конечно, это решение было не только целесообразным, но и необходимым. Серьезность положения в это лето заставляла нас вести беспощадную борьбу, не останавливаясь ни перед чем. Казнь царя и его семьи была необходима не только для того, чтобы запугать, ужаснуть и лишить всяких надежд врага, но и для того, чтобы сомкнуть наши ряды и показать, что дороги назад нет, что впереди или окончательная победа, или полное поражение... Ленин чувствовал это очень хорошо».

Иуда-Троцкий тогда еще не знал, что ледоруб уже наточен и ждет своего часа, чтобы размозжить его полный злобы и нечистот череп.

А вот как сложилась судьба остальных главных фигурантов.

«Ильич» был медленно задушен застарелой пикантной болезнью. Не помогли и огромные деньги, заплаченные приглашенным мировым светилам, специалистам по лечению третичного сифилиса.

«Сернокислотный» маньяк Войков схлопотал пулю от юного героя, гимназиста-эмигранта Бориса Коверды. Собаке собачья смерть.

Вор Юровский издох в страшных корчах от рака кишечника.

А вы говорите, Бога нет.
Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения

Быстрый ответДобавить ответ в эту темуОткрыть тему

 





Компания "КРОСТ" предлагает теплоизоляцию, материал базальтовый для конструктивной огнезащиты воздуховодов, систем вентиляции, дымоудаления и повышения огнестойкости строительных и инженерных конструкций, огнезащитную краску надёжных производителей, а также купить мбор5ф

Сейчас: 28.5.2020, 3:23